У природы нет плохой погоды..

Пусть идет дождь, А я распахну все окна и буду наслаждаться свежим воздухом!

Плохая погода тоже пройдет и выглянет солнышко, и будет опять лето, солнце, речка, свежий ветерок, запах цветов и трав!!! И если повезет - мой любимый залив ....

no artist - Макс Леонидов и HippoBand / Три окна 07:24 

Стихи..

Что такое любовь?

Кто может сказать, что такое любовь?

Когда в тебе бешено мечется кровь?

А может, когда все мутнеет в глазах?

А может, когда утопаешь в слезах?

Любовь - это если краснеешь всегда?

Нет, признаки эти совсем ерунда!

Любовь - это если к нему подойдешь,

В руке его мягкую лапку сожмешь,

И к нежной мордашке пригнешься чуток,

И скажешь: "Люблю тебя, милый щенок!"

А если при встрече с Ним сердце пылает,

И взгляд, чуть приблизится Он, замирает,

И ради него ты готова хоть в реку,

То это, конечно, любовь к человеку!

Укрой меня ладонями заката

Укрой меня ладонями заката,

В ночи прося покоя у судьбы,

Усни со мной корабликом бумажным

Под звуки убывающей луны...

Пойми, ведь мы не сотканы из света

И не стремимся к раю на крови,

И в погибающей душе поэта

Воскреснем поцелуями зари...

Я звоню в который раз

Я звоню в который раз,

Телефон не отвечает,

Значит, милый не скучает

В этот слишком поздний час.

И стараюсь не смотреть

На дырявый диск утраты,

Я бегу от аппарата,

Чтоб в подушке замереть.

А, проснувшись, вновь звоню,

И тревожно сердце бьется:

Вдруг опять не отзовется

Голос, что в себе храню.

И опять я буду стыть

От глухой, как ночь, печали...

Вдруг "алло" мне отвечали!

Значит, снова можно жить...

Любовь

Любовь? А что это такое?

Зачем о ней так много слез?

Она противница покоя

И покорительница грез.

Она - мечта и сновиденье -

Порой печальна или зла,

Порой творит стихотворенья

Или великие дела.

Я взлечу

Тёплый кофе по утрам,

Бутерброд и сигарета

Всё расставят по местам.

Жизнь обута и одета.

День, отточенной стрелой,

Просвистит... ну, вот и вечер!

И усталость, кошкой злой,

Точит когти в лени вечной.

Украшение стола,

Что-то шепчет телевизор.

Я, наверно, не смогла

Угадать свои капризы,

И отринув бред дневной,

Перелётной, вольной птицей

Стать... да видно не в первой

В прутьях клетки заблудиться.

Дверцы клетки на замок

Кто-то запер, ключ в кармане.

Не пришёл ещё мой срок.

Верю - он ещё настанет.

Золотая канитель

Мне постыла, и дороже

Чувств непознанных метель,

Что кружит и так тревожит.

В эти чувства облачась,

Я взлечу над бездной ночи,

С ног стряхну земную грязь,

Если ангел мой захочет.

Быть может, что любовь - богиня:

Честолюбива и горда,

А может, злой судьбы рабыня,

И ей подвластна навсегда.

Мы часто слово произносим

"Люблю". А что для нас любовь?

То, что в стихах мы превозносим,

То, что сердец волнует кровь?

А может, то, что в нас твориться,

Когда глядим мы на Луну,

То, что в душе у нас таится,

Мешая разуму и сну?

Любовь? А что это такое?

Как бы попроще рассказать?

Все то великое, святое,

Что трудно словом описать.

Как назвать любовь?

Называют небо - голубым,

Называют солнце - золотым,

Время называют - невозвратным,

Море называют - необъятным,

Называют женщину - любимой,

Называют смерть - неотвратимой,

Называют истины - святыми,

Называют страсти - роковыми.

Как же мне любовь свою назвать,

Чтоб ничего не повторять?

Просто всё мечты

Просто всё уходит.

Всё, но не мечты.

Просто увядают

Осенью цветы.

Просто всё исчезнет,

Доброе и злое,

Просто пройдет всё,

Канет в не былое.

Просто гаснут свечи,

Просто кончен бал.

Просто ты случайно

В сердце мне попал.

Просто я наивная,

Просто всё мечты,

Просто мы не встретились,

Просто я и ты.

Понять хочу

Сегодня я зажигаю свечу,

Сама себе открываю душу.

Что нам осталось? Понять хочу.

Что нам осталось? И кто мне нужен?

Сейчас я тебе честно скажу,

Хотя меня ты не услышишь.

Понять? Быть может, не поймешь.

Увидеть? Тоже не увидишь.

Но сердце, сердце многогранно.

Оно не камень черствый, не стекло.

Оно надеется и любит постоянно.

И потому почувствует тепло.

Которое, как ясный солнца луч,

Пробиться хочет к сердцу твоему,

Сквозь дальний путь, что так велик, могуч,

Сквозь грусть и слезы иногда неведомые никому.

Как хочется тебе сейчас сказать,

Что иногда рисую милый образ твой,

Ранимая душа не хочет вновь страдать.

И всё равно тоска бежит невольною слезой.

Любовь и грусть моя, свечой гори,

Любимого храни с рассвета до зари.

Кто виноват?

Никто не виновен, что счастье не вечно,

Никто не виновен, что жизнь коротка.

Никто не виновен, что нет прекрасней

Любви одного, но святого глотка.

Но только любовь ничего не прощает,

Она заставляет бессильно страдать.

Расставшихся рано любовь обрекает

Всю жизнь сожалеть и ночами не спать.

Отчасти все люди и в этом виновны,

Они разбивают чужие сердца.

Любого из нас безответной любовью

Можно заставить страдать до конца.

Я буду думать о тебе

Я буду думать о тебе.

Запретный плод во сто крат слаще.

Я буду думать о тебе.

Под стук дождя как можно чаще.

Я буду думать о тебе.

Куда ты путь свой устремляешь?

Кому и сколько обещаешь

Счастливых дней наедине?

Я буду думать о тебе.

Но, милый, если о тебе,

Я даже думать перестану,

То кровоточащую рану

Ты все равно оставишь мне.

Я буду думать о тебе...

Я подарю тебе цветок

Я подарю тебе цветок!

Нет, не цветок, ведь он завянет.

Я горный подарю поток!

Нет, не поток. Ведь он иссякнет.

Я подарю тебе закат!

Нет, не закат: ведь он погаснет.

Я грома подарю раскат

На небе сумрачно-неясном.

Нет, гром не стану я дарить:

Ему свет солнца вреден жаркий.

Я буду лишь тебя любить.

Любовь - вот лучший из подарков!

Любовь - это яростный всплеск

Любовь - это яростный всплеск.

Любовь - это бурный поток.

Любовь - это глаз твоих блеск.

Любовь - это чудный цветок.

Любовь - это клекот орлов.

Любовь- это шторм и волна.

Любовь - это колокол, зов.

Любовь - это радость, весна.

Любовь - это зло и беда.

Любовь - это зависть и ложь.

Любовь - это в небе звезда.

Любовь - это солнце и дождь.

Любовь - это казнь и плач.

Любовь - одиночества лед.

Любовь - это первенца плач.

Любовь - это жизни полет.

Любовь - это грусть и печаль.

Любовь - это нежность и боль.

Любовь - это синяя даль.

Любовь - это к сердцу пароль.

Любовь - это пламя костра.

Любовь - это песнь соловья.

Любовь - это счастья пора.

Любовь - это мы - ты и я...

Если ты мне изменишь

Если ты мне изменишь,

пусть даже никто мне не скажет,

Всё равно я узнаю,- почувствую это внутри...

Что пришли перемены, и горький комок чёрной сажи

расцарапает душу, мучительно тая в крови.

Если ты мне изменишь,

Я даже почти не обижусь, я почти не расстроюсь,

И, может быть, не удивлюсь.

Только ты, несомненно, меня никогда не увидишь,

Никогда не узнаешь, как плачу и как я смеюсь.

Если ты мне изменишь,-

Приму это просто фактом,

Но не буду метаться, выть в бешенстве на луну.

Если это случится где-то, с кем-то и как-то,

это значит одно:

Изменил ты себе самому...

По краю судьбы

Боль, грусть,

Печаль... - ну и пусть!

Смех, к тебе рвусь...

Грех?! Ну и пусть!

За что? Зачем?

К чему я тебе

Нужна? А ты?

И мне опять не до сна!

Пришёл - ушёл...

Опять, как всегда!

И нет любви...

Сказала бы "да"

Тогда - сейчас

Не мучилась бы...

Ну что ж, прошлась

По краю судьбы!

Ты завтра придёшь

И скажешь "прости"

И я ведь поверю,

И снова ползти

По краю судьбы...

Опять вся в слезах!

А ты не поможешь,

Лишь смех в глазах!

Сама виновата,

Поверила я.

Не злюсь на него -

Ненавижу себя!

А в следующий раз

С надеждой на чудо

Даю тебе шанс!

Но чудо откуда

Возьмётся? Опять

По краю судьбы

С невидящим взглядом

Я буду идти!

И так каждый раз!

Ну сколько же можно?!

Но завтра я буду

Жить осторожно!

Не буду я больше

Прощать... И идти

Не буду я больше

По краю судьбы!

Просто любить

Просто проснуться с тобою рядом,

Просто коснуться нежной руки,

Встретится с ласковым любящим взглядом,

И тосковать, когда мы далеки.

Просто болтать ни о чем до рассвета,

Просто смеяться и просто грустить,

Просто припомнить счастливое лето,

Просто обидеться, просто простить.

Просто мечтать лежа рядом с тобою,

Просто вдвоем ожидать перемен,

Просто любить тебя всею душою,

И получать те же чувства в замен.

Просто быть вместе единым целым,

И как же просто все потерять:

Вдруг станет черным, что было белым,

Просто однажды тебя не понять.

Только прошу я у господа бога:

Силы нам дай, чтоб любовь сохранить,

Ведь наша жизнь это просто дорога -

Будем, давай, просто жить и любить.

Мой маленький мир

Мой маленький мир, он соткан из грез,

Он ярок, наивен, свеж.

В нем крошечный сад из сказочных роз,

Чарующих цветом "беж".

В нем озера синь и горный хрусталь,

Пурпурный горит закат.

В нем шепот лесов и звездная даль,

И ласковый нежный взгляд...

Всегда есть тот, кому ты нужен

Всегда есть тот, кому ты нужен,

Кто так в тебя наивно верит,

Кто доверяет смело душу,

Кто ждать готов, любя, у двери...

Кто каждый миг - дыханьем, взглядом

К тебе всегда готов стремиться,

Всегда есть тот, кто просто рядом,

Кто быть ненужным не боится...

Кто знает, что любовь не просят,

Кто знает, что любовь не милость,

Чтобы её монеткой бросить,

Чтобы она к ногам скатилась...

Но в час любой, когда невзгоды

В свои тиски сжимают сердце,

Всегда есть тот, кто в непогоду

Тепло отдаст тебе - согреться...

...Всегда есть тот, кому ты нужен,

Упрямый, гордый, полный боли,

Кто молча примет твою душу

В свои горячие ладони...

И не напомнит в час печали,

Когда в тоске завоет ветер -

"За тех, кого мы приручаем,

Всегда, всегда, всегда в ответе..."

Жила...

Жила, надеялась, любила,

Переживала, не спала,

Врала, играла, торопила,

Молилась, плакала, звала.

Ломала, била, разрывала,

Ласкала, грела, берегла,

Ждала, мечтала, горевала,

Грешила, спорила, лгала.

Шутила, пела, танцевала,

Бросала, грабила, гнала,

С ума сводила, удивляла,

Жила.., старела.., умерла...

Мы любим и любви не ценим

Мы любим и любви не ценим,

И жаждем оба новизны,

Но мы друг другу не изменим,

Мгновенной прихотью полны.

Порой, стремясь к свободе прежней,

Мы думаем, что цепь порвем,

Но каждый раз все безнадежней

Мы наше рабство сознаем.

И не хотим конца предвидеть,

И не умеем вместе жить,-

Ни всей душой возненавидеть,

Ни беспредельно полюбить.

О, эти вечные упреки!

О, эта хитрая вражда!

Тоскуя - оба одиноки,

Враждуя - близки навсегда.

В борьбе с тобой изнемогая

И все ж мучительно любя,

Я только чувствую, родная,

Что жизни нет, где нет тебя.

С каким коварством и обманом

Всю жизнь друг с другом спор ведем,

И каждый хочет быть тираном,

Никто не хочет быть рабом.

Меж тем, забыться не давая,

Она растет всегда, везде,

Как смерть, могучая, слепая

Любовь, подобная вражде.

Когда другой сойдет в могилу,

Тогда поймет один из нас

Любви безжалостную силу -

В тот страшный час, последний час!

Алтарь, сияющий и убранный цветами,

Гудящий благовест к молитве призывает,

На солнечных лучах над нивами звенит;

Даль заливных лугов в лазури утопает,

И речка на лугах сверкает и горит.

А на селе с утра идет обедня в храме:

Зеленою травой усыпан весь амвон,

Алтарь, сияющий и убранный цветами,

Янтарным блеском свеч и солнца озарен.

И звонко хор поет, веселый и нестройный,

И в окна ветерок приносит аромат.

Твой нынче день настал, усталый, кроткий брат,

Весенний праздник твой, и светлый, и спокойный!

Ты нынче с трудовых засеянных полей

Принес сюда простые приношения:

Гирлянды молодых березовых ветвей,

Печали тихий вздох, молитву - и смиренье

Знаки Вселенной

Только ДЕЛАЙТЕ для этого необходимые шаги!

1. Всегда, в любой ситуации СЛУШАЙТЕ сердце. Ваши ОЩУЩЕНИЯ ПЕРВИЧНЫ!

2. Действуйте согласно подсказкам внутреннего голоса (интуиции).

3. ДЕЙСТВУЙТЕ!!! Не сидите в ожидании манны небесной. Мечты - хорошо, но мечтам нужны руки и ноги.

4. Замечайте знаки Вселенной, которые всегда подскажут Вам, правильное ли Вы выбрали направление, наилучший ли это путь для реализации задуманного, будут ли преграды и проволочки в ходе ситуации. 

5. Если не уверены, какой вариант лучший для Вас - делайте пробные шаги. Шаг - ответ Вселенной, шаг - ответ.

5. Если Вы ЧУВСТВУЕТЕ, что Ваш ВЫБОР правильный, но есть негативные знаки - СМЕЛО применяйте любые симоронские или любые другие Волшебные техники, чтобы исправить ситуацию!

Типичные позитивные знаки Вселенной: 

1. В жизни появляются нужные люди сами по себе, случайно

2. Люди вокруг открыты, позитивно настроены, относятся к Вам благосклонно, улыбаются

3. Необходимая информация приходит сама, без Вашего участия 

4. Вы случайно слышите нужный Вам кусок разговора из уст прохожих

5. Вам попадается в руки нужная газета, книга, журнал, статья в Интернете

6. Ситуация разворачивается сама без Ваших усилий

7. Вы без труда вокруг замечаете позитивное: шарик в руках ребенка, что-то смешное и неординарное, цветы в руках влюбленного студента, улыбки, зеленые светофоры, жизнеутверждающие слоганы на рекламных плакатах.

К негативным знакам можно отнести:

1. Проволочки в делах, постоянное оттягивание решения ситуации, неудачные попытки дозвониться до нужного человека

2. Негативно настроенные люди вокруг

3. Бросающиеся в глаза знаки СТОП, "кирпич", проезд воспрещен)))

4. Похожие на Вашу ситуации, разрешающиеся не лучшим образом

5. Предупреждающая информация по телевизору, в газетах, книгах, рекламе.

Не забывайте, что знаки Вселенной отражают в том числе и Ваше текущее ВНУТРЕННЕЕ состояние!!! Поэтому будьте НЕЙТРАЛЬНЫ.

Если Вы нейтральны, но идут негативные знаки. Надо остановиться и ОСМОТРЕТЬСЯ. Произвести инвентаризацию взглядов, стремлений, целей в голове. Может быть, сменить направление движения. А потом начинать действовать. Но НЕ напролом, а.

Шаг-ОТВЕТ ВСЕЛЕННОЙ.

Снова шаг - снова ответ.

И Автор Анна Звягина (Клуб настоящих Волшебников).

СТИХИ

Я ворвусь в твою жизнь....

Я ворвусь в твою жизнь весной,

Растоплю в твоем сердце лед.

И душа, как цветок лесной,

После долгой зимы расцветет

Я ворвусь в твою жизнь лучом

Если будет ненастный день.

Оглянешься, а за плечом

Для тебя расцветет сирень.

В твои крепкие сны ворвусь

Звездопадом игривых звезд.

И тихонько к тебе прижмусь

Ночной феей заманчивых грез.

Разгоню в твоих венах кровь.

Просыпайся скорей и пой!

Узнаешь меня? - Я Любовь.

Я ворвусь в твою жизнь весной

инет...блог Катюша...

жж

Monday, June 8th, 200910:43 am - Запрещается ходить по крышам школыДве с половиной недели я ждала этой пятницы. Потому что в эту пятницу мне не надо будет вставать. Никуда.

День, в который я не планирую никуда вставать, является для меня чем-то вроде Святого Грааля: я готова подолгу терпеть его чисто теоретическую вероятность. Главное - знать, что где-то там, за туманными горизонтами нашей упоительно интересной жизни, он существует. Он иногда бывает. Он придет.

Он пришел. Накануне, учитывая райские перспективы, отбой был дан в районе пяти утра. Без десяти семь я встала собрать Мусю в школу. С небрежной щедростью богатого человека заплела ей две французские косички (в обычные дни меня хватает максимум на конский хвост), сделала дежурные бутерброды, поцеловала обаятельное дитя в макушку и помахала вслед. Меня ждала двуспальная кровать, огромное одеяло, удобная подушка, теплый спящий муж и домашняя тишина. За окном негромко щебетали птицы. Я нырнула в постель, с головой закуталась в одеяло и заткнула ухо краешком Диминого плеча. Светлые волны поплыли перед глазами и огромное, теплое, нежное нечто потянуло меня туда, где никто, никого, никуда, никогда, нигде.

Телефон звонил подряд минуты три. Я просто отказывалась верить, что он существует. Потом поняла, что дешевле будет ответить, чем поверить. Мой голос остался во сне, поэтому в трубке раздался хриплый стон.

- Ы?

- Мама, мама! - взволнованно запричитала трубка. - Мама, я ОЧЕНЬ тебя прошу!

В обычном виде я на такие пассажи отвечаю чем-нибудь вроде "тебя выгнали из школа за наркотики?" (ребенку семь с половиной лет). Но я не была в обычном виде. Я вообще не была.

- Ы?

- Мама, ну я тебя ОЧЕНЬ прошу! Ну пожалуйста, мама!

Я поняла, что придется на минуту сосредоточиться, иначе это не кончится никогда.

- Муся. Чего. Ты. Хочешь.

- У нас сегодня день семьи все пришли в школу с родителями а я без родителей мама пожалуйста я очень очень очень тебя прошу приди скорее в школу!!!

Придти. Скорее. В школу.

- Муся, об этом не может быть и речи. Я сплю. Муся, я никуда не пойду!

Слабину дала, слабину. Обращаясь к человеку по имени, поневоле втягиваешь его в диалог. Нужно было поставить автоответчик "я никуда не пойду", и пусть сам включается.

- Ну мамочка, пожалуйста, мне так нужно, чтобы ты пришла, здесь все с родителями, а я одна, и тебя тут нет.

Всю свою долгую и бесконечно счастливую жизнь я мечтала рано утром в пятницу встать и пойти на день семьи. В школу.

- Муся!

- Мама.

Голос по-прежнему не звучал.

- Хорошо. Я приду через пятнадцать минут. Но учти - у меня будет очень плохое настроение, я буду спать на ходу и меня всё будет раздражать. Сильно.

- Конечно, мамочка! - нежно сказала трубка. И я подумала, что, по крайней мере, ребенка мы воспитали правильно.

Школа встретила меня веселой музыкой, пустыми коридорами и Мусей, от нетерпения прыгающей в дверях.

- Ура! - она кинулась ко мне с такой страстью, будто мы не виделись неделю. - Пойдем быстрее, все уже поют!

Я знаю довольно мало людей, согласных петь с утра, я знаю еще меньше людей, согласных петь с утра в компании других людей, а уж таких, кто делал бы это по собственному желанию, я совсем никого не знаю.

- Я не буду петь.

В моем голосе не было железа. В моем голосе был бетон. Ребенок успокаивающе погладил меня по рукаву.

Мы зашли в класс, где за маленькие столы было втиснуто некоторое количество взрослых. Рядом с ними, под столами и на столах, сидели дети.

Диспозиция меня заинтересовала. В двух первых рядах расположились молодые израильские родители со свежими лицами людей, которым ничего не стоит в пятницу с утра смотаться в школу. Они нестройно, но старательно пели что-то типа "Голубого вагона", который бежит-качается на иврите. Дети подпевали. Кое-кто даже постукивал сандалией об пол.

На "камчатке", сбившись в печальную группу, сидели совсем другие люди. Мы узнаем друг друга по выражению лиц, возникающему у нас при первых звуках аккордеона. При первом взмахе дирижерской палочки в руках человека, на шее которого нам мерещится красный галстук. При стуке каблуков, встающих в строй. Андрей с пониманием посмотрел на меня и жестом предложил выйти покурить. Соблазн был велик, но я все-таки отказалась. Андрей пожал плечами и увел курить Свету с Олегом. Катя, оставшись одна, тихонько открыла под партой какую-то книгу. Я привалилась к стене и закрыла глаза.

К счастью, пение хором продлилось недолго. Видимо, оно и нужно-то было для того, чтобы пришедшие пораньше (хм) дождались тех, кто. В общем, меня. Меня дождались и можно было переходить к основной программе. Пробившись сквозь толпу энтузиастов к листу с расписанием Дня Семьи, я ознакомилась с перспективами.

Идея была в том, что все родители, взяв с собой детей, выбирали вид занятий и разбредались по группам. На выбор предлагался театральный кружок, хор, кружок народного танца, занятия студии мелодекламации, коллективный разбор недельной главы из Торы и еще что-то в том же роде. Я бы пошла на лепку (в детском садике, куда ходила Муся, до сих пор стоит сделанный мной как-то с утра подсвечник в виде змея с восемью разинутыми пастями), но лепка не предлагалась. Стало тоскливо.

- Муся, - спросила я без особой надежды. - А есть тут место, где можно просто тихо посидеть?

Я лично знаю такое место. Я в нем живу. И с удовольствием удалилась бы туда, забрав с собой своего ребенка. А ребенок жаждал коллектива. И как ему объяснить, что люди, с детства ушибленные этим самым коллективом, плохо воспринимают приглашение спеть хором утром в выходной?

Но не зря я воспитываю в клиенте убежденность, что из любого положения всегда найдется выход.

- Вот! - Муся радостно ткнула пальцем в малозаметный пункт программы. - Пойдем сюда!

Я всмотрелась. "Родители рассказывают детям о том, как они учились в школе". Хм. А это, пожалуй, мысль.

В комнате, куда мы пришли, было тихо. У входа сидел седоватый израильтянин с длиннющей бородой и маленьким сыном, который (я это знала) был у него младшим - девятым. Рядом с ними расположилась приятная англичанка средних лет, в строгом костюме и светлой шляпке с цветами. Дальше небрежно сидела красавица-француженка, с копной волос пшеничного цвета и близоруким прищуром. На нее посматривал суховатый израильский папа классического вида - узкое лицо, темные глаза, интеллигентный профиль и точно такой же сын, только светловолосый. Облокотившись на один из стульев, стояло что-то кудрявое и такое сонное, что я сразу ощутила к нему симпатию. Круг замыкала Мусина учительница Лиора - немолодая, в светлом платке и просторном синем платье. Лиора от природы отличается смуглой кожей и столько времени проводит на солнце, что стала совсем коричневой. "Как хорошо, что вы пришли", - сказала она, придвигая свободный стул.

Надо сказать, что у Муси довольно своеобразная школа. Наше знакомство возникло два года назад, когда я пришла туда в первый раз и с интересом читала свод Школьных Правил, висевших на стене. Первое правило гласило: "Запрещается ходить по крышам школы". Я украдкой посмотрела на эти крыши. Мысль по ним походить возникала как-то сама собой. Тот, кто сочинял правила, явно тоже про это думал.

Школа стоит на зеленой лужайке среди травы, качелей, песочниц и павлинов (рядом живой уголок). Элегически блеют козы, мимо окон время от времени цокают кони (конюшня неподалеку), а директор школы - отличная, кстати, директор - со спины похожа на ученицу шестого класса, а с лица на ученицу десятого, и от постоянных "ой, извините, а я подумал." ее не спасает даже то, что школа - начальная. Когда у Муси болит живот, одолевает плохое настроение или ей просто грустно, она звонит мне из школьной канцелярии и жалуется на жизнь. Если бы я, в своей английской школе города Москвы, попыталась во время урока позвонить из канцелярии маме с целью сказать печальным тоном "я очень-очень по тебе скучаю" - я даже не могу предположить, что бы было, потому что такая мысль просто не пришла бы мне в голову. Когда Муся кашляет, учительница готовит ей чай - и не только ей, конечно, любому ученику. А когда кашляет учительница, то чай ей готовят дети. Уровень образования в этой школе, скажем так, неидеален (хотя вот в этом году вроде принимаются какие-то меры), поэтому в академическом плане мы третируем ребенка сами. Но атмосфера, зелень, павлины, маленькие классы, картинки на стенах, все это так кардинально отличается от гулких казематов нашего детства, что я радостно завидую Мусе. Впрочем, в детстве мы принимаем любую жизнь как данность и только потом начинаем задумываться, насколько распространенной и ультимативной эта данность, собственно говоря, была. Поэтому, мне кажется, в Мусиной школе и придумали тот урок.

- Я учился в строгой религиозной гимназии в Хайфе, - седобородый Иегуда покачивал сына на колене. - Классы были небольшие, а правила - железные. Если мы не делали уроков, нас наказывали.

- Как наказывали? - полюбопытствовал кто-то из детей.

- Физически. Били линейкой по рукам. Школа делилась на две половины, женскую и мужскую. Девочки учились в левом крыле небольшого здания, а мальчики - в правом. Если кто-то из мальчиков приходил без талита или забывал дома кипу, его объявляли девочкой и посылали на целый день стоять в углу на женскую половину. И называли женским именем целый день. Если тебя зовут Ариэль - то Ариэла, если Рон - то Рона.

- А если Давид?

- То Давида. Просто приделывали к имени "а" и так называли - все, и учителя, и ученики. Лучше уж было не приготовить уроки и получить по рукам линейкой, чем стоять перед девочками, которые еще и хихикали над тобой.

Девочки захихикали. Светловолосый пацан поджал худые губы. Иегуда погладил сына по голове.

- Теперь такого уже не бывает. Мы тогда знали, что школа - это такое место, где не будешь спорить. Будешь учиться, а если будешь учиться плохо, получишь линейкой. И дома жаловаться бесполезно, отец еще и добавит, если что.

- А моя учительница французского языка, - живо подхватила француженка Элизабет, - когда ты делал ошибку по правописанию, выбрасывала тетрадь в окно. Мы учились на третьем этаже, и нам давалось три минуты, чтобы найти тетрадь и принести обратно. Если ты не укладывался во время, тетрадь летела снова и у тебя было еще три минуты. Не уложился в третий раз - можешь гулять до конца уроков, а завтра придешь с родителями.

- Это помогало учиться правописанию? - поинтересовался Иегуда.

Элизабет засмеялась.

- Это помогало учиться бегать. К шестому классу любая девочка могла за полминуты сгонять туда-обратно с любого этажа.

Муся посмотрела на меня округлившимися глазами:

- Мама! А десятый этаж в этой школе был?

- Нет, школа была четырехэтажная, - откликнулась Элизабет. - Старое здание и в нем огромные коридоры. У меня были длинные-длинные волосы, мама завязывала их в два хвоста. Когда я плохо себя вела - а я довольно часто плохо себя вела - математичка мадам Паскаль хватала меня за один из моих двух хвостов, тянула вниз, чтобы я сгибалась, и в таком виде тащила по коридору. А один раз я пришла на математику и обнаружила у себя на парте нарисованную свастику. Чуть не задохнулась от удивления.

Родившийся в Израиле Иегуда переспросил:

- Почему от удивления?

Элизабет поправила волосы и строго посмотрела на него.

- Я училась в Париже в очень старой христианской школе. Традиции, история, устав. Во время второй мировой войны наша школа спасала еврейских детей. Учитель садился за кафедру и вел урок, а вокруг него, тесно-тесно, придвинувшись практически вплотную к учителю и друг к другу, сидели дети. Когда нацисты входили в классы в поисках еврейских учеников, они осматривали ровно-светлоглазые лица, задавали вопросы и видели, что в классе нет ни одного еврейского ребенка. А еврейские дети в это время тихо-тихо лежали под кафедрой, у учительских ног, скрытые сидящими учениками. После создания государства Израиль в школу приезжал новый израильский министр образования, благодарить. Документ с благодарностью от Израиля все мое детство висел в школьном коридоре. Я знала, что я еврейка, да никто этого и не скрывал, никого это особо не волновало. Когда все молились, нам - нескольким детям другого вероисповедания - было разрешено стоять и просто слушать, не читая молитвы. К этому все привыкли. И вдруг свастика? На парте?

Мадам Паскаль отменила урок и долго допытывалась, кто это сделал. Наконец, встал один мальчик и сказал, что это он. Мадам Паскаль приказала мальчику извиниться, мальчик сказал, что извиняться не будет, мадам Паскаль выгнала его из класса и велела придти к директору с родителями. Туда же позвали и меня. Директор долго говорила о том, что во время войны учителя и ученики жизнью рисковали ради того, чтобы сегодня евреи могли учиться в нашей школе, и потребовала, чтобы мальчик извинился передо мной. Или, если он не в состоянии это сделать, чтобы передо мной извинились его родители. А его отец, грузный и важный мужчина, встал и сказал:

- Мой сын не станет просить прощения перед еврейской тварью.

Элизабет замолкла, щурясь, и непонятно было, с каким ощущением она вспоминает эту сцену.

- Он извинился? - не выдержал кто-то из детей.

- Нет, - покачала головой Элизабет. - Никто так и не извинился и мальчика выгнали из школы. А мадам Паскаль еще шесть лет таскала меня за волосы по коридору.

- А нашу классную даму звали миссис Саймон, - вступила англичанка Мириам. - И каждое утро мы должны были ее приветствовать хором: "Гуд морнинг, миссис Саймон!". Хор должен был быть обязательно стройным, иначе нельзя. После уроков, тоже хором: "Гуд бай, миссис Саймон!". Больше всего на свете я боялась нарушить какое-нибудь правило. Этих правил было много и все железно соблюдались. Идя в школу, мы надевали костюмы с жилетками, галстучками и юбками в складку, а на голову - шляпку. Шляпку нужно было с левой стороны сдвигать на два сантиметра вниз. Каждое утро была линейка. Во время большой перемены девочки ходили парами по кругу. Каждый день назначалась дежурная, которая аккуратно поливала цветы. А один раз я совершила страшное преступление, нарушила одно из школьных правил. Мне очень не хотелось его нарушать, я плакала от ужаса. К счастью, никто не заметил - а то не знаю, что со мной бы было. Я бы, наверное, умерла.

- Господи, что ты сделала? - с большим интересом спросила Элизабет.

Мириам улыбнулась застенчивой улыбкой.

- Я зашла на спортивную площадку без кроссовок.

- А что. что.. - по тону маленькой Яэли слышно, что она предполагает самое худшее, - ЧТО случилось с твоими кроссовками?

В классе повисла напряженная тишина. Мириам покраснела.

- Я забыла кроссовки дома.

Элизабет, пожалуй, одержала среди нас победу по количеству школьных преступлений. Она, например, регулярно прогуливала уроки.

- Вот рисование. Это же издевательство какое-то: рисование! Поставили бы его посреди недели, никто бы и не заметил. Нет, надо было обязательно сделать его восьмым уроком в пятницу. Восьмым! А суббота и воскресенье - выходные. Перед рисованием была физкультура, нас водили в парк и там мы бегали вокруг пруда. Естественно, ни один нормальный человек не шел после этого на рисование. Мы шли есть мороженое на ту сторону пруда, и сидели там ровно час - чтобы вовремя придти домой с уроков. И вот я прихожу, такая вся принцесса, отучилась. А мне навстречу отец начинает кричать еще до того, как я переступлю порог. За этот час учительница рисования успевала обзвонить всех родителей.

- А вас наказывали? - детей интересует практическая сторона.

- О! - неожиданно становится слышнее французский акцент Элизабет. - Нас наказывали, да. Нас заставляли приходить в субботу, сидеть за партами и ничего не делать. Это было невыносимо: сидеть и ничего не делать. Суббота, у людей выходной, за окном солнце, и полкласса сидит. Отсиживает за урок рисования.

Я не выдержала.

- А на следующей неделе?

Собственно, ответ был очевиден.

- А на следующей неделе, - Элизабет кивнула, - мы, разумеется, снова прогуливали рисование.

Муся наклонилась к моему уху и спросила свистящим шепотом:

- Мама! А зачем?

Гилад в четыре года уже умел читать. К первому классу увлекся серьезной литературой.

- Учительница входила в класс, смотрела на мое скучающее лицо и говорила: "Ты уже все знаешь, иди в библиотеку". И я шел в библиотеку. Мои одноклассники читали "Мама мыла Милу, мыла было мало", а я глотал то, что стояло на полках с пометкой "старшие классы". Чтобы было удобней дотягиваться до этих полок, библиотекарь дал мне стремянку. А на переменах одноклассники, конечно, меня дразнили. Но мне везло - у меня хотя бы не было очков, поэтому их не разбивали. Моему другу Авиву били очки примерно раз в неделю. У нас была не очень хорошая школа, и мама Авива в конце концов решила, что перевести его в частную будет дешевле, чем раз в неделю делать новые очки.

- Я тоже носила очки! - проснулась кудрявая Рика. - А еще я все время опаздывала. Всегда, каждый день. Поэтому я не знаю, была у нас в школе утренняя линейка или нет. Я приходила минут через десять после звонка и шла напрямую к директору. Там получала нагоняй, стояла в коридоре до конца первого урока, а на второй заходила в класс.

Очередь рассказывать дошла до смуглой учительницы Лиоры, в которой меня давно изумляет какой-то нереальный уровень спокойствия. Ни разу не слышала, чтобы Лиора кричала. По-моему, нет такой вещи, которая бы вывела ее из себя.

- Я училась в Кирьят-Яме, маленьком приморском городке. И так получилось, что в старой школе не хватило места для первых классов - детей стало больше, они перестали помещаться. Поэтому нам сняли виллу на берегу. Красивые комнаты с высокими окнами, три учительницы и три первых класса, в каждом по десять учеников. А половина обучения проходила на море. Мы приходили в школу и каждое утро, в любую погоду, шли на побережье. Биологию, географию, природоведенье, даже математику - всё изучали там. Считали ракушки, выкладывали уравнения на песке, рисовали рыбок. В классах тоже занимались, но меньше. Хотя писать нас все-таки учили чернилами по бумаге, а не вилами по воде, - Лиора смеется.

В моей московской школе было пять этажей и двадцать классов - две параллели с первого по десятый, "А" и "Б". Каждое утро по направлению к серому зданию тек непрерывный поток детей. На входе стояли дежурные, а у подъема на лестницу - учителя и часто сама директор. Они проверяли сменную обувь. У меня этой сменной обуви регулярно не было, я забывала ее в трамвае. Очень страшно было идти в сапогах мимо директора школы. Я хорошо училась, поэтому меня особо не ругали, но страшно было все равно. Во время уроков в коридорах стояла мертвая тишина - ни одного человека, слышно, если муха пролетит. В Мусиной школе в роли мухи регулярно выступают особо активные мальчики, летающие по коридорам - их выпускают из класса побегать, чтобы не уставали сидеть подолгу и не начинали мешать остальным. Лиора учит наших детей вставать при входе учителя в класс, хотя в Израиле это не принято. Но Лиора считает, что оно дисциплинирует и в принципе хорошо.

В моей московской школе за шепот на уроках выгоняли из класса. Правда, мы все равно шептались. И Муся шепчется с подружками, мои гены. Но чтобы у них кого-то выгнали из класса, надо, по-моему, как минимум поджечь свой стул (да и то, будешь тушить, а не стыдиться в коридоре). И я не знаю, что лучше - воспитывать в детях дух свободы или дух противоречия. В Мусе воспитывают первое, в нас воспитали второе. Я часто благодарна моему духу противоречия. Элизабет, судя по всему, тоже. Но линейкой по пальцам - это, пожалуй, слишком.

- Кто-нибудь из детей хочет что-то сказать? - спросила Лиора в конце урока. Муся подумала и подняла руку.

- Я хочу вам пожелать, - сказала она, - чтобы если у вас в жизни еще раз случится школа, она была получше.

А на перемене девчонки потащили меня прыгать с ними в классики. Правила я усваивала на ходу. Слушайте. Они прыгают совсем не так, как мы. 

Настроение

Он сказал: "Мне нравятся многие женщины, Я не могу быть только с одной".

Она улыбнулась в ответ.

Он сказал: "Я сам по себе, Я свободен и никому ничего не должен".

Она закурила и опустила глаза.

Он сказал: "Мне нравятся женщины, которые понимают меня, и ценят мою свободу".

Она ухмыльнулась и выдохнула струйку дыма.

Он сказал: "Давай проведем хорошо время, ты мне нравишься".

Она затушила сигарету и посмотрела ему в глаза.

Он понял, что она не возражает.

Он спросил: "У тебя, наверное, было много мужчин?"

Она обняла его и сильнее прижалась к нему.

Он спросил: "Тебе хорошо со мной?"

Она закрыла глаза и поцеловала его.

Уходя утром, он сказал: "Все было здорово, только давай это останется между нами".

Она протянула руку и смахнула невидимую пылинку с его плеча.

Он сказал: "Я как-нибудь тебе позвоню".

Она кивнула и захлопнула дверь.

Он позвонил вечером того же дня.

Её не было дома.

Он дозвонился ей на сотовый только поздней ночью.

Она позволила приехать только через неделю.

Он спросил: "Ну, как ты развлекалась без меня?"

Она улыбнулась и предложила ему кофе.

Он звонил ей почти каждый день.

Она иногда просто не поднимала трубку.

Он приезжал к ней, когда она разрешала.

Она не объясняла, почему приглашения были такими редкими.

Он понял, что хочет быть только с ней.

Он нервничал, когда она не отвечала на звонки.

Он выходил из себя, когда узнавал, что её видели с другим.

Он хотел, чтобы об их связи знали все.

Она была против.

Он хотел, чтобы она была только его.

Он приехал к ней с огромным букетом алых роз.

Она приняла цветы, но попросила больше не приезжать без приглашения.

Он хотел попросить её стать его женой.

Она сказала: "Я сама по себе".

Он закурил, у него дрожали руки.

Она сказала: "Я свободна".

Ему вдруг стало холодно.

Она сказала: "Я никому ничего не должна".

Ему показалось, что сердце остановилось.

Она сказала: "И Я не собираюсь что-либо менять"

Данное сочинение не моего пера, оно просто было созвучно с моим настроением и я поместила его сюда, оставив полностью в авторском формате.